ЯПОНСКИЙ ДОМ – пространство красоты

Много лет назад, будучи еще студенткой Института стран Азии и Африки, я провела незабываемый год жизни на стажировке в Японии. Среди вереницы ярких впечатлений, сохранившихся в моей душе от этого замечательного периода, особняком стоят воспоминания о посещении традиционного японского дома. Тогда я еще совершенно не догадывалась, что судьба свяжет меня впоследствии с дизайном интерьера, а японский стиль в оформлении жизненного пространства станет моей одержимостью. Мои друзья просто хотели показать мне, как выглядит эталон японского жилища, что такое пресловутое ВАФУ (подлинно японский стиль) применительно к среде обитания.

По пути, оговорившись, что подобный дом могут позволить себе не просто состоятельные, а очень и очень состоятельные люди, мои друзья подвели меня к изящной калитке небольшого садика, в глубине которого скрывался очаровательный домик из светлого дерева. Проходя по вымощенной камнями дорожке сада, я успела заметить маленький, аккуратный прудик, окруженный тщательно ухоженными деревьями и кустарниками. Была ранняя весна. Так что деревья еще не покрылись листвой. Но даже в таком голом виде сад привлекал внимание четкой графичностью своих голых веток и завораживал какой-то удивительно продуманной спланированностью. Позже друзья объяснили мне, что деревья и растения в японском саду подбираются таким образом, чтобы обеспечить непрерывное цветение в течение всего теплого времени года. Неисправимые эстеты, даже в своей повседневной, до предела загруженной делами жизни, японцы не могут отказать себе в удовольствии наслаждаться прекрасными видами переменчивых ликов живой природы. Но само наличие такого сада в городском квартале, где каждый клочок земли представляет неведомую нам, российским жителям, ценность, очень много говорит о статусе его владельца.

Итак, проскользнув по садовой дорожке, мы, наконец, зашли в дом. В прихожей, или по-японски ГЭНКАНе, нас встретила хозяйка – одетая в изысканное кимоно японка с благородной сединой на висках. Она склонилась перед гостями в почтительном поклоне, и все присутствующие сделали тоже самое, заставив меня почувствовать обычную в таких случаях для европейца неловкость. После этого все дружно сняли обувь, и прежде чем вслед за хозяйкой пройти во внутренние покои дома, поднялись на своеобразную приступочку, своего рода подиум, который и означал начало подлинного пространства дома.

Японская прихожая ГЭНКАН – это не просто место, где японцы оставляют свою обувь, прежде чем попасть в дом. ГЭНКАН – это пространство, где сталкивается и объединяется внешнее и внутреннее, постороннее и свое, домашнее. Это – пограничная зона между двумя мирами и поэтому там так приветствуются всевозможные предметы, наполненные символическим смыслом: всевозможные фигурки зверей и духов, оберегающих дом от злых влияний и притягивающих удачу.

Но обо всем этом я узнала гораздо позже. А тогда, проходя по коридору, я просто обратила внимание на причудливую статуэтку глиняной кошки с поднятой лапкой, украшавшую своим присутствием единственный предмет прихожей – старинный сундук.

Пока мы шли по небольшому узкому коридору, я успела ощутить легкий, приятный запах, буквально окутывавший пространство вокруг. Я спросила, откуда он может исходить. Хозяйка невозмутимо посмотрела на меня и ответила, что этот запах источают деревянные стены дома.
“Но как же такое возможно?” – спросила я. “Ведь покрытая лаком древесина теряет всякий запах. Или здесь присутствует какая-то дополнительная пропитка?” “Ничего этого здесь нет”, – бесстрастно продолжала очаровательная хозяйка. “Просто мой муж – большой ценитель всего подлинного. И по его решению дом был построен из кипариса”. При этих словах с губ всех присутствующих японцев сорвался легкий вздох глубокого восхищения. Мы уже входили в комнату. И я не успела тогда по достоинству оценить смысл сказанного. Лишь много позже, когда я узнала, что в силу своей уникальной стойкости к воздействию влаги и любых других проявлений внешней среды кипарис считается в Японии своего рода священным деревом, до меня стал доходить смысл эффекта, произведенного словами нашей хозяйки. Национальная святыня Японии – храмовый комплекс в Исэ – целиком построен из необработанного ничем кипариса без единого гвоздя. И именно такой способ постройки стал эталоном высшего проявления вкуса и роскоши, который может позволить себе японец при постройке своего дома.

Необыкновенно приятный на ощупь, гладкий, шелковистый, источающий аромат свежести кипарис действительно достоин, стать предметом особого к себе отношения. Но, двинемся дальше.

Итак, мы оказались в довольно просторной, светлой комнате. Сёдзи – решетчатые деревянные перегородки, обтянутые рисовой бумагой – с одной стороны комнаты были полностью раздвинуты, открывая великолепный вид в сад.

С первого взгляда меня больше всего поразило практически полное отсутствие мебели. В центре комнаты стоял лишь небольшой стол из черного лакированного дерева низеньких ножках. Напротив окна я заметила небольшую нишу, в которой стояла ваза с одним цветком и висел свиток с весьма экспрессивной иероглифической надписью. Это была ТОКОНОМА – непременный атрибут всякого подлинно японского дома. Цветы, находившиеся там, и были настоящей ИКЭБАНОЙ, а свиток настоящим КАКЭМОНО. Тогда и то, и другое показалось мне каким-то чересчур скромным, даже потертым что ли. Уже успев уяснить для себя высокий социальный статус хозяев дома, я немного недоумевала выбору людей со столь богатыми возможностями. “Неужели нельзя было подобрать что-то более эффектное”, – думала я.

В силу своей неопытности, тогда я и не могла знать, что именно эта потертость и состаренность предметов составляет невероятную притягательность и ценность в глазах японского любителя прекрасного. Несмотря на невероятный уровень урбанизации и технического развития, в глубине души японцы остаются детьми природы, отдавая дань восхищения пред всеми ее проявлениями. И в повседневной жизни они стремятся окружить себя вещами с налетом ее естественных проявлений – ведь природе не свойственны блеск и постоянная новизна. Рожденное внове, достигнув расцвета, неизбежно проходит стадию старения. Это – закон жизни, возводимый в сознании японцев в достойный преклонения эстетический принцип.

Но в тот мой самый первый визит в японский дом, я ничего этого еще не знала. Просто, размышляя о странностях японского образа жизни, я обернулась и буквально застыла на месте. В противоположной стороне комнаты находился в высшей степени выразительный предмет – центр композиции всего пространства. Это был домашний алтарь – БУЦУДАН. Еще до приезда в Японию я знала по книгам, что в традиционном японском доме часто устраивают подобный домашний алтарь, некий аналог старинного русского иконостаса. Но видеть его мне случилось впервые.

Статуя Будды из оникса редкой работы, изящная и внушительная одновременно поражала совершенством своих линий. Светло-зеленоватый камень, казалось, светился изнутри, придавая бесстрастным и отрешенным чертам божества какую-то особую таинственность и торжественность. Статуя была установлена на небольшой деревянный пьедестал, на котором лежали ритуальные предметы, куритильница для ароматов, цветы и мандарины. Присутствие алтаря еще больше усиливало впечатление умиротворенности и отрешенности, к которому так располагала эта комната.

Застигнутая врасплох мгновенным состоянием благоговейного восхищения, мысленно я судорожно пыталась найти ответы на рождавшиеся во мне многочисленные вопросы. “Как же можно жить в таком доме?” – проносилось в моей голове. “Ведь это практически какое-то святилище. Почему совсем не видно следов повседневной будничной жизни? Где же хранится многочисленный домашний скарб, одежда, посуда? Где кровати, шкафы? Где домашняя техника, телевизор, наконец? Где хозяйка готовит еду? Как выглядит ванна?”

Я не могла сдержать своего любопытства и принялась засыпать своих друзей и хозяйку десятками бестактных вопросов, позволительных только неискушенному иностранцу. Но, к моей радости, мне принялись усердно и терпеливо объяснять, что все вещи в японском доме хранятся в обширных стенных шкафах, скрытых за раздвижными дверями. И что спят японцы, разостлав на соломенных матах –ТАТАМИ – толстые, уютные перины – ФУТОНЫ – которые в дневное время убираются в те же встроенные шкафы. А едят в традиционном японском доме сидя на ТАТАМИ, и стулья там совершенно не нужны, поскольку у столиков все равно очень низкие ножки. А если и найдется какой-нибудь стул, то он все равно будет без ножек – просто сиденье со спинкой, стоящее на полу. Телевизор и всякая другая техника, конечно же, присутствует, но она тоже спрятана в шкафы, так, чтобы не отвлекать внимание своею пестротой. Кухня и туалет – единственные места в квартире, в отношении которых уместны понятия европейского стандарта. А ванна не вытянутая и мелкая, как наша, европейская, а узкая и глубокая, как бочка. При отсутствии центрального отопления, автономные станции используются только для нагрева воды при принятии ванны. В холодное же время года японцы, как и в стародавние времена, греются у домашних печурок – КОТАЦУ.

Да, в свой первый, незабываемый визит в японский дом я узнала очень многое. И все же он оставил после себя гораздо больше вопросов, чем ответов. Уяснив в определенной мере особенности бытового уклада и получив представление о некоторых характерных составляющих, я ничего не смогла тогда понять о принципах его построения, о его философии жизненного пространства.

Через несколько лет после возвращения, когда я открыла для себя область дизайна как невероятно притягательное поле бесконечного приложения своей творческой энергии, а мир буквально захлестнула волна увлечения японским стилем, я вновь вернулась к постижению загадок японского дома. Все-таки есть в нем что-то помимо самобытных национальных особенностей, что делает его столь привлекательным, актуальным и даже модным для дизайнеров многих стран. Американцы, итальянцы, немцы одни за другими создают японские коллекции мебели, посуды, текстиля. Многие люди по всему свету стремятся привнести в свое жилище некий японский колорит, трактуя его всякий раз на свой манер. Минимализм, зародившийся в недрах западной техногенной концепции видения мира, на поверку оказался необычайно близок по духу оформлению традиционного японского дома. А использование в минималистских интерьерах природных материалов только оттенили его благородство и добавили ему так необходимой теплоты.

Так что же все-таки такое пресловутый японский стиль в интерьере и что лежит в основе стойкого интереса к нему?

Как и в случае с произведением искусства, ценность интерьера определяется в соответствии со сверхзадачей, которую он несет в себе. Любой достойный внимания интерьер рассказывает о ценностях своего времени, языком, породившей его эпохи. Человек, окруженный рукотворным пространством, неизбежно сам испытывает на себе его формирующее влияние. Бывает, что созданное им жизненное пространство подавляет его. Бывает, он берет верх над жизненным пространством. И все же в европейской традиции, дом – эта декорация для жизни, где каждый живущий выступает в отведенной ему социумом роли.

Японский же дом, в смысле квинтэссенции своей сверхзадачи, – это стремление к созданию миниатюрной модели природы, где человек является, безусловно, важной, но не самой центральной фигурой. Чистота линий, природные материалы, приглушенные краски. Полутона. Тщательно подобранные, неброские детали. Соразмерение света и тени. Незаполненные пространства. Укрывание следов присутствия человека, следов его повседневной жизнедеятельности, как разрушающих гармонию. Уж не этим ли своим извечным стремлением к созданию миниатюрной модели природы в повседневной жизни, некоего микрокосмоса в масштабах отдельно взятого жизненного пространства, своим непрерывным поиском красоты в сером свете будней и привлекателен японский интерьер уставшему от противостояния с природой и напускной суеты миру? Ценность японского стиля состоит как раз в том, что он находится как бы в не времени и позволяет обрести хотя бы мимолетную иллюзию гармонии и покоя, так недостающее человеку особенно в наше безумное время.

Не эта ли особенность японского стиля ВАФУ делает его столь актуальным и заслуживающим внимания и изучения? Мне думается, что и в условиях нашей нестабильной и непредсказуемой действительности, и может быть, именно в них, как нигде может быть уместен японский опыт создания пространства красоты.

наверх страницы